Федор Чемерев (nkfedor) wrote,
Федор Чемерев
nkfedor

Category:

О «зеленке», диверсантах, рейдерах...




В четверг, 30 июля, украинская группа «Информационное сопротивление» (ИС), специализирующаяся на проведении специальных мероприятий в рамках информационно-психологической войны, опубликовала статью одного из своих координаторов — Константина Машовца. Статья озаглавлена так: «О «туристах» Путина или война малых групп».

Тексты этого автора я уже размещал в своем журнале (см. например, http://nkfedor.livejournal.com/39470.html). Обычно мне приходилось их «адаптировать», прибегая к контекстной замене эпитетов, которыми Машовец награждал ополченцев Донбасса, словами, имеющими не столь ярко выраженную эмоциональную окраску. К моему удивлению в статье, посвященной «туристам» Путина, Машовец, что называется, следил за речью. И хотя при ее внимательном прочтении можно обнаружить парочку «фирменных эпитетов», я счел возможным ничего в этом тексте не менять.

Неожиданно нейтральный характер лексики Константина Машовца — не единственное, на что обращаешь внимание. Нельзя не отметить, что сообщая своему читателю о действиях российского спецназа на территории Украины, Машовец не приводит никаких конкретных данных, ограничиваясь отсылкой к якобы имеющейся у него информации. То, что он может располагать информацией, источником которой, скорее всего, являются структуры Генштаба ВСУ, представляется вполне правдоподобным. Было бы странно, если бы командование ВСУ не имело возможности для транслирования нужным образом препарированных оперативных данных как на украинскую аудиторию, так и на российскую. Особенно если учесть, что в условиях современной войны зачастую важен не столько прямой военно-стратегический или оперативный результат на ТВД, сколько формируемый на его фоне эффект психологического воздействия на различные группы населения Украины и России и, возможно, на элитные группы. И транслятором таких информационных потоков вполне могла бы служить группа ИС.

Данная статья Машовца, вероятно, нацелена, в первую очередь, на население России, Донбасса и пророссийскую часть населения Украины. Тема присутствия на Донбассе российских военных затронута походя. Оно и понятно: спецназ на то и спецназ, чтобы действовать скрыто, нелегально. Это обычная практика. Обнаружение групп спецназа противника на территории своего государства едва ли станет основанием для обращения в Совет Безопасности ООН. Из этого «шубы не сошьешь». Куда более перспективно указать на якобы имеющиеся «трения» между «пришлым» спецназом и «местными» вооруженными формированиями. Что, собственно, и делает Машовец.

И еще одна деталь. Автор статьи подчеркивает, что среди «довольно неслабых по должности спецназовских начальников» якобы имеет место фронда, в основе которой — неприятие ими политики, проводимой на Украине российским военно-политическим руководством. В качестве обоснования этого утверждения автор ссылается на то, что «бойцы бригад СпН ГРУ ГШ ВС РФ как пользовались соцсетями и открытыми источниками коммуникации, так и продолжают ими пользоваться». Машовец обращает внимание на то, что бойцы спецназа «в ходе выполнения боевых заданий ведут видео и фото съёмку, имеют при себе непредусмотренные внештатные средства связи». А завершает свою статью Машовец фразой столь же многозначительной, сколь и туманной:

«Честно сказать, описанное наталкивает меня на весьма определённые размышления. Особенно после «всплытия» некоторых подробностей с малазийским Боингом-777».

На все эти глубокомысленные пассажи Константина Машовца можно было бы возразить: спецназ, мол, в социальных сетях распространяет «дезу», прикрывая тем самым свои реальные действия. В самом деле, если это не так, почему действующие в зоне так называемой АТО « подразделения СпН ГРУ ГШ ВС РФ» в массовом порядке не ликвидируются силами соответствующих структур ВСУ?

И почему, в конце концов, не допустить, что фото и видео-ролики, подтверждающие тот факт, что «в местах дислокации и расположения в зоне АТО российские «туристы» из СпН ведут себя весьма «странно», если не сказать большего — открыто демонстрируют специфическое оружие и снаряжение, форму, характерные исключительно для частей и подразделений СпН», — это всего лишь рутинные оперативные мероприятия, осуществляемые ВСН в рамках все той же информационно-психологической войны?

Вот, собственно, и все, на что хотелось бы обратить внимание, предваряя небезынтересную статью Константина Машовца.

«О «туристах» Путина или война малых групп»

Многие интересуются так называемой «войной малых групп». Итак, о «зеленке», диверсантах, рейдерах...

По имеющейся у меня информации, картина выглядит следующим образом:

— на территории Украины действуют подразделения СпН ГРУ ГШ ВС РФ. Причём достаточно активно и масштабно. В разные периоды российско-украинской войны общее количество спецназа ВС сопредельного государства на территории Донбасса в среднем составляло одновременно 3-4 сводных отряда/батальона, численностью по 250-300 бойцов каждый;

— помимо подразделений армейского спецназа на территории Украины действуют и другие представители специальных служб и войск РФ — ФСБ, СВР, ПС, ФСО и др. Каждые из них имеют свои задачи и цели. Зачастую они не просто не взаимодействуют, а и конкурируют друг с другом, не подозревая против кого «работают». Это так сказать, издержки профессии;

— российский армейский спецназ (СпН) имеет собственные цели и задачи. Судя по всему, они больше касаются исключительно военной тематики, нежели политико-диверсионного сектора и непосредственно «работают» в основном они против частей и подразделений нашей группировки АТО;

— Кроме действий непосредственно в нашем тактическом и оперативно-тактическом тылу, военнослужащие СпН занимаются подготовкой, комплектованием и обучением местных, «проверенных» кадров, а так же пришло-добровольных, навербованных со всей России боевиков, их распределением, организацией. Так они «ставят» молодым и ужасно независимым республикам специальную и войсковую разведку;

— подразделения СпН ГРУ ГШ ВС РФ, оперирующие в зоне АТО, комплектуются из состава штатных подразделений всех 7-и бригад СпН ГРУ ГШ ВС РФ на ротационной основе. Обычно каждая бригада выставляет сводный отряд/батальон, укомплектованный слаженными группами СпН из состава штатных подразделений бригады. Вполне возможно, к этому делу привлекаются и флотские отдельные отряды СпН и 45-й полк СпН ВДВ. Кроме этого, в составе группировки СпН, оперирующей на Донбассе, естественно присутствуют так называемые «кураторы» — представители вышестоящих «органов управления» по линии ГРУ, занимающиеся контролем постановкой задач и другим специфическим функционалом;

— каждый отряд/батальон по прибытию в зону АТО изучает район предназначения. Затем по готовности «вводится в дело», получая свою зону ответственности и отрядную/батальонную базу, в которой в полном составе редко находится. Отдельные группы СпН так же получают свои участки и выдвигаются непосредственно туда, где обустраиваются по своему выбору и потребностям. Обычно на отрядной/батальонной базе находится управление и дежурный резерв, в виде одной-двух групп СпН. Сами «отцы-командиры» в СпН обычно выходят со своими подчинёнными в рейды и уже неоднократно «попадали» вместе с ними;

— обычно сводный отряд/батальон оперирует группами по 10-12 военнослужащих (реже 5-6). Главным предназначением есть вскрытие системы обороны украинской группировки АТО, её боевых порядков, систем управления, боевого и тылового обеспечения. Действуют обычно путём инфильтрации, наблюдения, довольно активно используют всякие технические примочки типа БПЛА, радио-сканеров, дистанционно управляемых скрытых видео-фото камер, весьма плотно взаимодействуют с подразделениями РТР ГРУ, которые тут тоже присутствуют. В огневые боестолкновения вступают только в исключительных случаях. Могут напасть или атаковать ради захвата пленного, образца вооружения или документов, но стараются действовать исключительно тихо;

— Материально-техническим обеспечением действий групп СпН (транспорт, топливо, боеприпасы, оружие, снаряжение, продукты и т.д., - авт.) занимается специальное подразделение из состава отряда СпН. Иногда частично, а иногда весьма весомо спецназовцы опираются на «местные ресурсы»;

— Обычно командование «сводного отряда» договаривается непосредственно с оперирующим в его зоне ответственности «вождём местных питекантропов», заручившись соответствующей «петицией» сверху. Однако, взаимоотношения российских пришлых бойцов из армейских частей СпН с местными «аналогами» и всякими прочими революционными ужасно руководящими местными «новороссами» имеют весьма причудливую амплитуду — от взаимной, непреходящей «любви и дружбы», до жёсткой и хладнокровной ненависти и неприятия.

В этом отношении следует помнить две вещи:

1) в составе «местных формирований» достаточно много россиян, людей с весомым армейским прошлым, в том числе ветеранов разнообразных «спецназов». Естественно, на уровне человеческого общения «штатные» российские бойцы СпН довольно быстро «находят общий язык» с идейно близкими им ватноголовыми, но от этого вовсе не становятся «частью движения Новоросии»;

2) подразделения СпН российской армии в зоне АТО руководствуются исключительно и только собственными планами и задачами, включая сферу «контактов с местным контингентом»;

— военспецы, которые организовали и продолжают руководить действиями частей и подразделений СпН ГРУ ГШ ВС вопросам скрытности, маскировки и легендирования уделяют первостепенное значение. Формально, вроде бы, всё так, но делают это они таким, мягко говоря, странным способом, что всё тайное, становится явным, что я бы на месте наших компетентных органов задумался бы о существовании некой фронды «нынешней политике партии» в российских армейских рядах. Складывается упорное впечатление, что ряд довольно неслабых по должности спецназовских начальников, мягко говоря, не одобряют украинскую эпопею российских подразделений СпН и вскрываются по полной;

— бойцы бригад СпН ГРУ ГШ ВС РФ как пользовались соцсетями и открытыми источниками коммуникации, так и продолжают ими пользоваться. В том числе, в ходе своих украинских «вояжей». Причём чуть ли не открытым текстом указывают, где они находятся, кто они и чем занимаются. Более того, в ходе выполнения боевых заданий ведут видео и фото съёмку, имеют при себе непредусмотренные внештатные средства связи;

— в местах дислокации и расположения в зоне АТО российские «туристы» из СпН ведут себя весьма «странно», если не сказать большего — открыто демонстрируют специфическое оружие и снаряжение, форму, характерные исключительно для частей и подразделений СпН;

— в публичных и людных местах всячески демонстрируют свою причастность к российскому армейскому спецназу, до недавнего нагло и откровенно «меняли рубли на гривны», носили нашивки и шевроны чуть ли не с указаниями вроде «3-я гв.обрСпН» или «22-я обрСпН»;

— в эфире они ранее отличавшиеся, можно сказать, запредельной лаконичностью, теперь трещат как сороки. Иногда вообще, по открытым каналам;

Честно сказать, описанное наталкивает меня на весьма определённые размышления. Особенно после «всплытия» некоторых подробностей с малазийским Боингом-777.

Константин Машовец, координатор группы «Информационное Сопротивление»



Tags: ВСН, Донбасс, Украина, спецназ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment