Федор Чемерев (nkfedor) wrote,
Федор Чемерев
nkfedor

Как по учебнику. Организация «управляемого хаоса» на Украине в 2013-2014 годах



Прежде чем продолжить ознакомление читателей с циклом статей блогера Юрий-Западная Сибирь, опубликованных им в Информационном Центре AfterShock, посвященных «прокси-войнам», необходимо сделать несколько важных уточнений.

Дело в том, что автор, поясняя смысл термина «прокси-война», активно использует терминологию, характерную для описания концептуальной войны. Например, он утверждает, что для «запуска» «прокси-войны» используется «теория управляемого хаоса (иначе теория локального конфликта)»

На наш взгляд (я имею в виду читателей и авторов газеты «Суть времени») правильнее было бы говорить не о теории, а о концепте «упраляемого хаоса», который едва ли правомерно отождествлять с локальным конфликтом.

Считается, что категория концепта (лат. Conceptus — чаще всего переводится как «понятие»), введена средневековым философом и богословом Пьером Абеляром (1079-1142). Концепт отражает стремление человеческого разума видеть в частных проявлениях общие черты — закономерности («универсалии»). Концепт по Абеляру — форма «схватывания» смысла, как «собрание понятий, замкнутых в воспринимающей речь душе», «связывание высказываний в одну точку зрения на тот или иной предмет при определяющей роли ума, преобразующего высказывания в льнущую к Богу мысль». Основным признаком концепта Абеляр считал то, что он определяется, формируется, конструируется индивидуальным сознанием. Можно сказать, что он «достраивается» воображением человека, который, конечно же, подвержен внешнему влиянию. С этой точки зрения концепт представляет собой предельно субъективную форму «схватывания смысла».

Это свойство концептов служит основанием для их использования в информационно-психологической войне, что мы можем наблюдать, в частности, и на различных этапах «майданного» движения, и в текущем состоянии конфликта на Украине.

Что же касается концепта под названием «Управляемый хаос», то он, сам по себе, не включает инструменты прямого психологического воздействия — ни на отдельных людей, ни на какие бы то ни было социальные группы. Но и теорией — в привычном для нас смысле — он не является. Автором этого концепта считают Стивена Манна — американского исследователя и дипломата, специалиста по СССР, некогда работавшего в различных структурах Государственного департамента США, в том числе в группе непрерывного кризисного мониторинга.

Понять суть концепта может помочь статья Юрия Бялого «Управляемый хаос». Буквально с первых строк в ней говорится о том, что создание хаоса у противника — вполне естественная задача, решаемой в рамках того, что мы называем «классической войной»:

«Создание хаоса у противника как один из способов ведения войны — явление не новое. Нарушить системы связи и оповещения... Дезинформировать врага насчет своих планов, дислокации войск, направлений ударов и применяемых средств... Разрушить или прервать коммуникации, лишить врага возможностей подвоза войск и боеприпасов, а также эвакуации населения и предприятий... Обрушить экономику за счет вброса фальшивой валюты... Навязать пропагандистскую войну, деморализующую войска и население...

Классическая военная наука ставила и решала задачи создания хаоса именно в таком «лобовом», линейном ключе»
.

В рамках этого «лобового» подхода поражение противнику наносится классическими военными средствами, а все то, что относится к «созданию хаоса у противника», — суть вспомогательные операции, подчиненные чисто военным целям.

Отношение к подобного рода вспомогательным операциям начало меняться в 70-х годах ХХ века. Как это часто бывает, идеи, возникшие в рамках научных дисциплин, зачастую весьма далеких от военной проблематики, оказались весьма перспективными с точки зрения военных целей. Вот что пишет Юрий Бялый:

«В оборот военного стратегирования начинают входить идеи нелинейной теории сложных систем. Эти идеи, выдвинутые нелинейной термодинамикой, теорией катастроф, синергетикой, теорией фракталов, теорией неравновесной самоорганизации и т.д., иногда объединяют под общей шапкой «науки о нелинейной сложности», или «науки о хаосе».

Как можно видеть, здесь речь идет не о некой самостоятельной «теории хаоса» (или «науки о хаосе»), а всего лишь о совокупности идей, выдвинутых в рамках разнородных научных дисциплин, казалось бы не имеющих между собой ничего общего. При этом, однако, из всей совокупности идей, представленных этими дисциплинами, были выделены такие, на основании которых стало возможным вполне осмысленно выстраивать стратегию управления хаосом. Теоретически — в любой открытой сложной системе!

Было бы странно, если бы этим обстоятельством не попытались воспользоваться военные стратеги...

В статье приводятся выводы, наиболее важные именно с такой — прикладной — точки зрения:

«Первый — существуют сложные открытые (то есть взаимодействующие с внешней средой) системы.

Второй — такие системы могут находиться не только в состояниях порядка и хаоса. Они могут находиться также в состоянии «неравновесного порядка» (который при слабых воздействиях способен обрушиваться в хаос) и в состоянии «детерминированного хаоса» (который при слабых воздействиях может самоорганизоваться в относительно устойчивый порядок).

Третий — оба эти процесса возможны лишь при условии, что в системе существуют (или в нее привносятся) специфические «зародыши» хаоса или порядка, называемые аттракторами. Причем переход порядка в хаос и наоборот в таких системах, как правило, происходит очень быстро, что определяют выражением «падение системы на аттрактор».

Аттракторами могут стать некоторые свойства системной среды, условия на границах системы, внешние импульсы и пр. Важное свойство скачков «порядок—хаос—порядок» в таких системах — то, что аттракторов может быть несколько, и на какой из них «упадет» система — предсказать очень сложно или почти невозможно.

Еще в 70—80-х годах ХХ века появились исследования, трактующие некоторые социальные и политические процессы в терминах «падения на аттрактор». Тогда казалось, что это — спекулятивная экзотика. Но вскоре состоялись «бархатные революции» в Восточной Европе, развал Югославии и распад СССР. Эти глобальные перемены произошли слишком быстро для крупных социально-политических систем, всегда обладающих большой исторической инерцией. Что заставило отнестись к политическим идеям «нелинейного управления хаосом» с полной серьезностью»
.

Из различных определений аттрактора, каждое из которых обладает и необходимой точностью, и определенным прикладным содержанием, тем не менее довольно-таки сложно представить себе, о чем идет речь в случае сложных социальных систем. Пожалуй, хорошим примером — в смысле понимания сути такого явления как «падение на аттрактор» — служит разрушение Советского Союза. Вот что пишет об этом Сергей Кургинян в книге «Качели» (2008 г.):

«Когда системы (в том числе и та, которую не мог удержать гниющий ЦК) разваливаются, то они никогда не разваливаются до конца. Они — абсолютно корректная терминология теории систем — падают на свой ближайший аттрактор, то есть на свою наиболее мощную инструментальную часть. Такой наиболее мощной инструментальной частью системы, развалившейся по вине «цыкающего» субъекта [ЦК КПСС — ФЧ], был «чикающий» инструмент [спецслужбы — в первую очередь, КГБ]. На него-то и свалилась лавина распада СССР, краха коммунистической системы, разного рода послераспадных шоков и прочего».

И еще:

«Система упала на этот аттрактор. Дело не в том, что пришел Путин и возник чекизм, а потом придет геолог или юрист — и возникнет что-то другое. Это очень наивное рассуждение. Дело в том, что чекизм оказался единственным социальным телом, обладающим достаточной массой и связностью, чтобы выполнить амортизирующую роль после обрушения предыдущей системы. И никуда вы из этой коллизии не выпрыгнете».

Принципиально важно, что «чекизм» в роли аттрактора — это данность социальной системы под названием «разваливающийся СССР». Этот аттрактор никто специальным образом не конструировал. Он существовал как инструментальное средство, поддерживающее само существование советского государства — с первых дней его основания. Еще одним примером аттрактора может служить армия Египта. Тоже, казалось бы, не более чем инструмент защиты египетского государства. Однако именно этот «инструмент», а вовсе не спецслужбы Египта, принял на себя — в полном соответствии с традицией страны — ответственность за ликвидацию последствий «арабской весны» и восстановление государственности. И этот аттрактор, как и «чекизм» в России, тоже никто специальным образом — под конкретную спецоперацию — не конструировал.

Но подлинная «фишка» концепта под названием «Управляемый хаос» в том и состоит, что аттракторы можно конструировать специально. Придавая им свойства, которые отвечают целям тех, кто хаосом стремится управлять. В связи с этим продолжим цитирование статьи Юрия Бялого. Он обращает внимание на появление в различных сферах экономической и политической жизни организаций нового типа — так называемых «групп кризисного управления» (Crysis management group)»:

«Сначала такие группы занимались только выводом из кризисного состояния бизнес-корпораций. Однако вскоре активность некоторых групп кризис-менеджмента обнаружилась в сугубо политических процессах. И довольно быстро стало ясно, что многие из таких групп заняты не урегулированием, а конструированием кризисов, причем именно в духе «создания хаоса». Нам известно, что развитие многих военно-политических кризисов — например, в Карабахе, Таджикистане, Боснии, Албании, Косово, ряде других «горячих точек», — не обошлось без активного участия подобных групп.

Чаще всего за активностью таких групп явно или неявно просматривалась организующая воля определенных государств, их спецслужб или крупнейших корпораций бизнеса. Однако в ряде случаев были налицо как бы независимые «мозговые центры», группы блогеров, частные военные компании, которые проводили собственный (иногда вопиюще несообразный логике любого организованного управления) «хаотизирующий кризис-менеджмент»
.

Спектр «хаотизирующих» групп подобного кризис-менеджмента чрезвычайно широк. Их деятельность одновременно разворачивается и «в поле», где профессиональные наемники действуют с применением привычных средств и методов «классической войны», и в Интернете, где разворачиваются информационные баталии. В этой фазе «хаотизации» все такие группы, но в первую очередь, работающих в информационном пространстве, нацелены на делегитимацию власти. В сознании населения в целом, но чаще отдельных, наиболее активных и значимых социальных групп формируется комплекс недоверия к существующей власти.

При этом «эксперты» осуществляют информационные «вбросы» требуемой направленности, а «рядовые блогеры» их распространяют через социальные сети. Особую ценность представляют эксперты и блогеры, действующие от имени граждан «хаотизируемого» государства. Для чего, собственно, используются гранты, предоставляемые атакующей системой как «наиболее талантливым» борцам за демократию, так и некоммерческим организациям.

В разворачиваемой таким образом информационно-психологической войне опять-таки используются концепты.

В сознание граждан атакуемой системы внедряется мысль о социокультурной «привлекательности» страны (или группы передовых стран), которую представляет атакующая система. Собственно, в продвижении представления об этой «привлекательности» и заключается смысл так называемой «мягкой силы» (Soft Power) — она же концепт «Джозефа Ная». Одновременно целевым аудиториям навязывается необходимые — с точки зрения «хаотизации» — представления о собственной стране. Утверждается, например, что «Украина — не Россия» и «Україна це Європа».

Эти утверждения уже сами по себе являются концептами. Их использование основано на том, что обыденное сознание человека не требует строгого доказательства подобных утверждений — достаточно внутреннего согласия с ними на эмоциональном уровне. Конечно, совсем без аргументации не обойтись. Но в подобных ситуациях достаточно привести несколько примеров, как бы иллюстрирующих эти утверждения. Воображение самого человека достроит картину до уровня, позволяющего в эти утверждения поверить. А организованные нужным образом информационные потоки в СМИ и социальных сетях эту веру призваны поддерживать.

При этом, как правило, нет необходимости в искажении первичной информации, в тиражировании откровенной лжи. Зачастую оказывается достаточным информационные потоки нужным образом фильтровать и дозировать. Можно сделать так, что информация, противоречащая установкам концепта, используемого атакующей стороной, просто утонет в потоке информации, работающей на обоснование фундаментальных положений концепта. Ведь в условиях, когда один информационный поток распространяется свободно (в режиме «опубликовал, а дальше как получится), а другой — активно продвигается силами специально обученных блогеров из групп кризис-менеджмента, преимущество, конечно же будет иметь тот, который продвигают.

Следующий шаг — формирование (на основе этих утверждений) комплекса недоверия к существующей власти. В примере с Украиной — к Виктору Януковичу. А как иначе, он ведь стоит на пути к ее истинному процветанию!

В статье Ю. Бялого приведено описание «алгоритма хаотизации» — последовательности действий работающих на решение общей задачи групп:

«Первая группа кризис-менеджмента создает по заданию атакующей системы аттрактор хаоса, на который «подталкивают» атакуемую систему. На перешедшую в состояние хаоса атакуемую систему воздействует вторая группа кризис-менеджмента, которая создает в ней либо аттрактор нового порядка, отвечающего интересам атакующей системы, либо следующий аттрактор хаоса, при помощи которого атакуемой системе «навязывают» следующий тип и уровень хаоса».

Нельзя не заметить, что социально-политические процессы на Украине протекали в полном соответствии с этим описанием. Как только Янукович попытался притормозить (всего лишь!) процесс евроитеграции, заработала «первая группа кризис-менеджмента. Сейчас можно с уверенностью говорить о том, что роль аттрактора — «зародыша» хаоса — должны были сыграть студенты. О спонтанности, стихийности их действий говорить не приходится. Нет у современных студентов ни навыков, ни общественных структур, способных так самоорганизоваться. Даже если бы речь шла о неудовлетворительных условиях жизни в общежитии, никакого организованного выступления, скорее всего, не последовало бы. «Стихию» надо было организовать, заплатить участникам, доставить их в Киев из других областей и.. пообещать им, что никаких последствий для них это выступление иметь не будет. В таких ситуациях убедителен бывает намек на «крышу» — в лице посольства США. Весь этот процесс — и вовлечения студентов в протестные акции, и присоединение к этим акциям более широких слоев населения — осуществлялся в полном соответствии с рекомендациями Джина Шарпа, автора «Концепта ненасильственной политической борьбы»

Однако власть, на тот момент искренне полагавшая, что ее легитимность пока еще не подорвана, применила силу (то самое законное насилие, о котором в своей статье говорит блогер Юрий-Западная Сибирь) — лагерь протестующих на Майдане (среди которых значительную часть составляли студенты), был ликвидирован. Казалось бы, власть одержала победу — закон восторжествовал. Но у этой акции была и обратная сторона. Сам факт силовых действий власти послужил поводом для очередной серии атак на ее легитимность. Как мы помним, в «оппозиционных» режиму Януковича украинских СМИ и социальных сетях была развернута кампания, в дальнейшем маркируемая интернет-мемом «#онижедети». В рамках этой кампании тогдашние власти Укоаины были обвинены в том, что «били детей». В массовом сознании стремительно создавался образ «режима Януковича» не просто как власти ретроградов, препятствующих стремлению украинцев к светлому европейскому будущему, а уже как «кровавого режима». Тем самым были созданы предпосылки для перехода к следующему этапу хаотизации.

Вторая ли группа кризис-менеджмента, или та же самая, что «работала» со студентами, «приложила руку», но следующим аттрактором хаоса очевидным образом стали националистические бандеровские группы (из «Тризуба», УНА-УНСО и им подобных) и так или иначе связанные с ними фракции в Верховной Раде и других органах власти (такие как партия «Свобода»). Это был уже другой уровень хаотизации, имевшей все признаки эскалации — от ненасильственных действий, осуществляемых в полном соответствии с методиками Шарпа, до захвата правительственных зданий и учреждений — при непосредственном участии специально подготовленных групп боевиков, арсенал которых с каждым днем все более приближался к классическому военному: сначала булыжники, арматура и горящие покрышки, затем — огнестрельное оружие.

Интересно, что в подавляющем числе комментариев и аналитических обзоров, посвященных событиям на Украине с ноября 2013 по февраль 2014 года, тема «управляемого хаоса» — как инструмента устранения с политической арены Януковича и его «режима» — практически не затрагивается. Даже эксперты, которых трудно заподозрить в симпатиях к захватившим власть в результате «революції Гідності», склонны винить во всем Януковича и его правительство, его слабость и неспособность в нужный момент применить силу. О том, что Янукович проиграл информационно-психологическую войну, в которой активным образом использовались методы войны концептуальной, и речи не идет. И этому, как ни странно, есть свое объяснение. Оно прямо вытекает из следующего, в общем-то почти очевидного утверждения, сформулированного Ю. Бялым в статье «Управляемый хаос»:

«Почти в любой системе всегда существуют определенные внутренние противоречия (и, соответственно, некоторый внутрисистемный хаос), под влиянием которых и происходит ее саморазвитие. Однако в концепции «управляемой критичности» речь идет о другом. О таких воздействиях на систему, которые преследуют цели ее глубокой дезорганизации, вплоть до полного распада системной связности. И далее либо погружают систему все глубже в хаос, либо конструируют в ней нужные атакующему субъекту форматы порядка.

То есть в данном случае речь идет о том, что подготовленные и обладающие нужным инструментарием группы кризис-менеджмента могут за счет «точечных» слабых воздействий создавать в социально-государственной системе противника те или иные аттракторы хаоса и порядка. И таким образом управлять системой в интересах своих хозяев. Менять порядок, трансформировать хаос в новые формы...

При этом необходимым условием является наличие/создание в атакуемой системе таких «слабых мест» («болевых точек»), которые уже находятся в состоянии, близком к критическому. И в которых не требуется слишком больших усилий для того, чтобы вызвать «лавину» падения на нужный аттрактор»


Тот факт, что воздействия — «слабые»и «точечные», а в самой атакуемой системе существуют внутренние противоречия затрудняет выявление субъекта этих воздействий, тем более их заказчика. На поверхности — «в поле» — действуют какие-то никому не известные активисты. В социальных сетях — какие-то блогеры, скрывающиеся под малоинформативными никами. Да, что-то «вещают» народные избранники. (Но так ведь они постоянно о чем-то «вещает», стоит ли обращать на них внимание?)

А между тем, количество граждан Украины, доверяющих правительству Януковича, стало сокращаться. После того, как это сокращение стало заметным, у атакующей системы появились предпосылки для наращивания информационных потоков, ставящих под сомнение легитимность режима. Что опять-таки усиливало разочарование тогдашней властью, стремительно распространяемой в обществе (положительная обратная связь в сложной социальной системе). При этом одни были разочарованы «кровавыми акциями режима», а другие — неспособностью воспользоваться конституционным правом на насилие. Атакуемая система скатывалась в область фатальной неустойчивости, ее возможности реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию резко сужались.

А в таких условиях не может не меняться психология чиновников, отвечающих за претворение в жизнь решений политического руководства. Неопределенность ситуации и порожденная ей неуверенность в собственном будущем делает их весьма податливыми к внешнему воздействию со стороны агентуры атакующей системы. У последней, тем самым, появляются рычаги непосредственного воздействия на ключевых операторов власти. Появляются возможности какую-то деятельность парализовать, какую-то, наоборот, инициировать и активизировать. Все это можно было наблюдать в последние месяцы существования правительства Януковича — вплоть до его полной капитуляции.

Было бы наивным думать, что описанные процессы — удел лишь Украины и подобных ей недо- и квази-государств. Ход событий в период с ноября 2011 года по февраль 2012-го не оставляет сомнений в том, что аналогичные технологии с использованием процессов хаотизации были применены и в России. Ситуация, сложившаяся к началу февраля 2012 года была крайне тяжелая. Считается, и по-видимому справедливо, что лишь мобилизация «антиоранжевых» сил, отражением которой стал митинг на Поклонной горе, остановила процесс хаотизации и последующего обрушения России.

Но, как говорится, еще не вечер...

Информационная война — часть нашей повседневной жизни. К ней привыкли. На уровне бытового сознания принято считать, что в ее основе — ложь и тупая пропаганда, которой нас дурят с телеэкрана. Поэтому многие вообще не смотрят «зомбоящик» — предпочитают сидеть в социальных сетях. И с фатальной неотвратимостью становятся пушечным мясом этой войны — транслируя концепты атакующей нас системы.

Потому что не знают о самом существовании такого оружия. Потому что не могут распознать вброшенный в социальные сети концепт, не могут отличить его от содержательной и полезной идеи. Потому, в частности, что не знакомы с весьма показательными утверждениями Стивена Манна (статья «Теория хаоса и стратегическая мысль» опубликована в 1992 г., в ежеквартальном издании Пентагона «Параметры», цитируется по материалам статьи Юрия Бялого «Управляемый хаос»):

«Даже при отсутствии внешних потрясений успешная сложная система включает в себя факторы, которые толкают систему за пределы стабильности, в турбулентность и переформатирование... Мы можем многому научиться, если рассматривать хаос и перегруппировку как возможности, а не рваться к стабильности как иллюзорной цели…»

«Конфликтная энергия заложена в основы человеческих свойств с того момента, когда индивидуум стал базовым блоком глобальных структур...»

«Идеологическое обеспечение каждого из нас запрограммировано. Изменение энергии конфликта людей... направит их по пути, желательному для наших целей национальной безопасности, поэтому нам нужно изменить программное обеспечение. Как показывают хакеры, наиболее агрессивный метод подмены программ связан с «вирусом». Но не есть ли идеология лишь другое название для программного человеческого вируса?... С этим идеологическим вирусом в качестве нашего оружия США смогут вести самую мощную биологическую войну и выбирать, исходя из стратегии национальной безопасности, какие цели-народы нужно заразить идеологиями демократического плюрализма и уважения индивидуальных прав человека»
.



Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 13 comments