Федор Чемерев (nkfedor) wrote,
Федор Чемерев
nkfedor

Федерализация Сирии усугубит нынешний кризис. Выходом может быть национально-культурная автономия




Во вторник, 29 марта, на сайте новостного агентства Al Masdar News была опубликована большая статья Никиты Чугунова «Федерализация Сирии: история вопроса». Как следует из ее названия, она посвящена истории того, как складывались нынешние границы Сирии, на каких принципах строилось ее административно-территориальное деление, кто и когда инициировал те или иные проекты федерализации страны и даже расчленения ее на независимые государство. В этой, на мой взгляд безусловно заслуживающей внимания статье, обосновывается очень важный вывод: федерализация Сирии ни в коем случае не является выходом из нынешнего кризиса. Более того, она этот кризис лишь усугубит. В заключительной части статьи говорится следующее:

«Федерализм в Сирии потенциально создает значительно больше проблем, чем решает. Почему же тогда эту идею так активно продвигают? Если говорить о западных политиках, то в данном случае, кажется, действуют те же факторы, которые руководили французской мандатной политикой 90 лет назад: раздробленная страна куда сговорчивее, влиять на нее существенно проще. Но это в теории. К чему же приводит подобная политика на практике, можно увидеть на примере бывшей Югославии.

Иначе дело обстоит с курдскими лидерами. Политика федерализации в их устах является, в действительности, призывом не менее чем к социальной революции, распространению революционного опыта Роджавы на остальные районы Сирии».

Далеко не самые простые этноконфессиональные проблемы в нынешней ситуации, по мнению автора, куда эффективнее решать на основе закрепленного законодательно принципа национально-культурной автономии.

Федерализация Сирии: история вопроса

16 марта 2016 года в городе Румейлан на северо-востоке Сирии (провинция Хасака) была проведена конференция, участниками которой стали делегаты от всех общин, населяющих подконтрольные преимущественно курдским «Сирийским Демократическим Силам» (SDF) районы. Итогом ее работы стал документ, в соответствии с которым провозглашается курс на реформирование занятых курдской коалицией территорий на федеративных началах. Это событие является важным и примечательным по многим аспектами. Но особенно хотелось бы отметить тот факт, что в опубликованной декларации содержится призыв распространить данный процесс на всю территорию Сирии, а не только на ее северную часть. Иными словами, речь идет о федерализации страны.

Данное предложение звучит отнюдь не впервые, оно уже указывалось отдельными экспертами и аналитиками в качестве возможного способа урегулирования сирийского конфликта. Есть и более радикальное предложение, предполагающее расчленение Сирии на несколько независимых государств.

Однако могут ли подобные действия в действительности хоть сколько-нибудь приблизить конец гражданской войне в этой стране?

Французский эксперимент

Данное предположение представляется весьма и весьма сомнительным, если вспомнить историю Сирии. Ведь эксперимент с федерализацией уже проводился здесь, причем никем иным, как французской администрацией, управлявшей этой средиземноморской страной во время действия мандата, предоставленного Лигой Наций (1920-1946).

Французская политика в Леванте исходила из гипотезы, что регион представляет собой «лоскутное одеяло», состоящее из различных этноконфессиональных групп с, зачастую, противоположными интересами, относительно мирное сосуществование которых поддерживалось искусственно до поры до времени османскими властями. Соответственно, политическому руководству Франции необходимо было придумать способ урегулирования противоречий между ними в условиях выхода арабских санджаков и вилаятов из под контроля Порты. Единственным разумным решением назначенной Парижем администрации представлялось дробление исторической Сирии на несколько государственных образований в соответствии с демографическими особенностями региона.

К тому же, создание на территории Леванта отдельных государств для каждой крупной общины находилось в русле политической мысли того времени, так как это предложение вполне соответствовало господствовавшим тогда во Франции представлениям о национальном государстве.

Не стоит забывать и вполне очевидную выгоду подобного решения для страны-мандатария, которую можно упрощенно свести к известной с давних пор истине «разделяй и властвуй». Существование потенциально враждебных друг другу государств в Восточном Средиземноморье создавало для комиссаров из Парижа в Бейруте широкий простор для маневрирования, что в сложных условиях того времени представлялось чрезвычайно важным.

Другим фактором, подталкивавшим французскую дипломатию к дроблению Сирии, стал страх перед зародившимся здесь и набиравшим силу панарабизмом. Идеология арабского национализма, предвестниками которой стали труды Абд-ар-Рахмана Кавакиби, стремительно распространялась среди образованных элит Машрика и представляла собой потенциальную угрозу французскому колониальному владычеству в Магрибе, ведь она могла стать идейной основой для национально-освободительной борьбы в регионе, контроль над которым и так требовал привлечения значительных ресурсов со стороны Франции.

Было и соображение иного характера. Как известно, Париж еще с восемнадцатого века считался заступником прав католиков на Ближнем Востоке. Особые узы связывали французов с ливанскими маронитами, наиболее франкофильской общиной во всем Леванте. Естественно, мандатные власти делали все возможное, чтобы обеспечить безопасность своих протеже и упрочить их позиций в этом районе Ближнего Востока. Это, в частности, проявилось в решении о расширении Горного Ливана за счет прибрежных районов, населенных, в основном, мусульманами.

Государства Леванта
(В начале страницы — карта Подмандатного Леванта)

Таким образом, решение о разделе Сирии не было спонтанным, оно преследовало целый комплекс задач. Фактически, единство страны было поставлено под сомнение уже в 1916 году при подписании договора Сайкса-Пико, разделившего Машрик на зоны A, B, C. Политика дробления Леванта претворялась в жизнь практически с самых первых дней появления экспедиционного корпуса франко-британских войск в Восточном Средиземноморье. Территория исторической Сирии была разделена на зоны «W», «E», «N», «S» (запад, восток, север, юг региона соответственно). Администрация оккупированных вражеских территорий (O.E.T.A.) в каждой из зон формировалась различным образом. Так, например, западная (Латакия, Ливан) и северная (Киликия) зоны управлялись непосредственно французскими военными, что неудивительно, учитывая, с одной стороны, большое стратегическое значение этих прибрежных регионов, а с другой стороны, особенно сильное этноконфессиональное многообразие населения в этих районах Сирии. Южная зона (север Палестины) контролировалась британской военной администрацией, и лишь в восточной части Сирии управление осуществлялось непосредственно представителями от арабов, а именно, эмиром Фейсалом, представлявшим военную власть, и Али Ризой Ар-Риккаби, возглавлявшим гражданскую власть в Дамаске. Их действия, однако, британцы и французы контролировали через своих представителей в Дамаске.

Великий Ливан был отделен от Сирии в одностороннем порядке уже 30 августа 1920 года. Вслед за тем верховный комиссар Гуро своими декретами учредил еще несколько образований: Государство (Территорию) алавитов, Джабаль Ад-Дуруз, Государство Алеппо (здесь же до статуса автономного санджака была повышена Александретта) и Государство Дамаск. Кроме того, обширные районы на востоке Сирии оставались на положении «военной зоны». Впоследствии, после провалившихся попыток объединения вышеуказанных государственных образований в рамках федерации, Алеппо и Дамаск были в 1925 году объединены в унитарную Сирию, остальные же территории были от нового государства отторгнуты.

Политический режим в каждом из созданных государств отличался различной степенью контроля со стороны мандатных властей над политической и общественной жизнью в нем.

Если в западных и южных районах некогда единой Сирии сохранялось прямое французское управление (впрочем, в Джабаль Ад-Дурузе оно чередовалось с периодами правления местной феодальной знати на основании условий договора Катро 1921 года), то в центре и на северо-востоке власть оставалась в руках у арабской правящей элиты. Тем не менее, высшей юридической силой все равно обладали именно декреты верховного комиссара, а при представительных и исполнительных органах власти государств Леванта постоянно пребывали его помощники. Кроме того, практически сразу была упразднена единая сирийская армия, которую заменили набираемые французами подразделения жандармов из числа местных национальных меньшинств (преимущественно, армян и черкесов).

В каждом новообразованном государстве учреждалось свое собственное представительное собрание. Депутаты собраний могли как назначаться, так и избираться. Однако конфессиональный принцип при его формировании соблюдался практически всегда.

Реализация многих государственных функции в Леванте продолжала координироваться из единого центра, однако в условиях раздробленности региона управление ими сосредоточилась в руках французской администрации. Было учреждено, например, «Управление общих доходов», ведавшее таможней, монополиями, финансовыми и фискальными вопросами, а также рядом других сфер. Иными словами, раздробив Сирию, мандатные власти получили в свои руки полный, а главное, непосредственный контроль не только над внешней политикой региона, но и над многими ключевыми внутренними процессами в нем.

В последующие годы особый режим управления был распространен еще на один регион Сирии, Джазиру. Помимо этого, постепенно обострялась обстановка в изначально несколько обособленной Александретте, все больше и больше сближавшейся с Турцией. А после наступления реакции в 1939 году независимость государств алавитов и друзов была и вовсе вновь восстановлена после очередных провальных попыток присоединить их на правах субъектов федерации к Дамаску.

Сирийское единство

Таким образом, становится ясно, что как деление Сирии по этноконфессиональному признаку на отдельные государственные образования, так и попытки преобразования ее в федерацию были прямо направлены против арабского национально-освободительного движения, так как очевидным образом преследовали цель внесения раскола в сирийское общество, а также фактически лишали существенных полномочий местные органы власти.

Важен и тот факт, что созданные на конфессиональной основе Государство алавитов и Джабаль Ад-Дуруз были нежизнеспособными в экономическом плане. Они зависели от продовольствия, поставляемого из центральной и северо-восточной Сирии, практически не имели собственной промышленности. Неудивительно, что их бюджет во многом сводился лишь при вливании значительных сумм напрямую из французской казны. В то же время, усеченное Сирийское государство оказалось отрезано от Средиземного моря, что ударило по основным статьям экспорта страны: вывозу табака, шелка и оливкового масла.

Из этого следует, что нет никаких объективных политических и экономических причин для дробления региона на конгломерат мелких марионеточных государств. Нет и географических предпосылок. Британский историк Стивен Лонгридж указывал в своих работах на тот факт, что на территории Сирии нет сколько-нибудь значимых труднопреодолимых естественных препятствий, которые бы способствовали распаду единой региональной общественной системы на несколько составных частей. Также дело обстоит и в социальном плане. Несмотря на конфессиональные и этнические особенности населения страны, практически во всей своей массе оно разделяло одни и те же традиции, проживало в одних и тех же условиях, вело сходный образ жизни. А главное, многочисленные общины Леванта жили отнюдь не замкнуто, они ежедневно вступали в многочисленные контакты друг с другом. Местные этноконфессиональные группы формировали единую социальную структуру, и любое их обособление друг друга было бы искусственным и навязанным, а значит, несло бы с собой исключительно негативные последствия.

Поэтому неудивительно, что после окончательного обретения независимости в 1946 году (после эвакуации французских войск), страна достаточно быстро вернулась к унитарному государственному устройству. В конце концов, последнее упоминание об эпохе раздробленности исчезло и из государственной символики, ведь три звезды на дореволюционном государственном флаге символизировали не что иное, как три образования, созданных на территории исторической Сирии по конфессиональному признаку: друзское, алавитское и суннитское государства.


Бомбардировки Дамаска во время Великого Сирийского Восстания

Подводные камни федерализма

Однако начавшаяся в 2011 году на волне «Арабской весны» гражданская война в Сирии вновь вернула к жизни разговоры о федерализации. Как уже говорилось, многими экспертами и обывателями она всерьез рассматривается в качестве выхода из кризиса, способа достижения подлинного национального примирения. Однако сразу же встает значительное количество трудноразрешимых вопросов.

Наиболее важным из них представляется вопрос об основах федеративного устройства. Ориентироваться ли на этноконфессиональный принцип, или на территориальный? Если исходить из особенностей расселения различных религиозных и этнических общин в Сирии, сразу же станет очевидно, что этноконфессиональный принцип не приемлем ввиду значительной степени взаимопроникновения районов их проживания. Территории же, где то или иное меньшинство преобладает, немногочисленны, малы по размерам и изолированы друг от друга. Взятие за основу административно-территориального деления страны же, по мнению сторонников федерализации, лишено смысла, ведь в условиях преобладания арабов-суннитов в каждой провинции подобные меры не способны обеспечить соблюдение интересов меньшинств.

Другой важный вопрос, непосредственно связанный с разговорами о федерализации – вопрос о степени децентрализации страны. Наделение субъектов гипотетической федерации слишком большими полномочиями ставит под угрозу территориальное единство Сирии со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями: развалом единого хозяйственного механизма, утратой осколками некогда единого государства независимости, а также весьма вероятной борьбой за пересмотр границ между ними. Сохранение же слишком большей власти за центром, как полагают федералисты, не приведет к необходимому для национального примирения изменению ситуации и сохранит угрозу возвращения Дамаска к политике унификации, подобной программам «арабизации», проводившимся в жизнь партией «Баас».

Не ясен также механизм формирования верховной власти в предполагаемом союзном государстве. Учитывая, что одни арабы-сунниты составляют в стране почти три четверти населения, очевидно, что при любом традиционном варианте решения данной проблемы не будут учтены интересы либо большинства населения, либо его меньшинства. Кстати, следует особо подчеркнуть, что в рядах сторонников оппозиции часто звучат требования защиты законных интересов именно суннитского большинства, якобы угнетаемого алавитской правящей верхушкой. Законодательное закрепление конфессиональных и этнических квот в общенациональных органах власти может послужить решением проблемы, но лишь временным. В конечном счете, оно также, вполне вероятно, приведет к борьбе за перераспределение пропорций представительства во властных структурах. Примером тому может послужить соседний Ливан, где подобный механизм не смог уберечь страну от многих лет гражданской войны.

Балканизация или революция?



Иными словами, федерализм в Сирии потенциально создает значительно больше проблем, чем решает. Почему же тогда эту идею так активно продвигают? Если говорить о западных политиках, то в данном случае, кажется, действуют те же факторы, которые руководили французской мандатной политикой 90 лет назад: раздробленная страна куда сговорчивее, влиять на нее существенно проще. Но это в теории. К чему же приводит подобная политика на практике, можно увидеть на примере бывшей Югославии.

Иначе дело обстоит с курдскими лидерами. Политика федерализации в их устах является, в действительности, призывом не менее чем к социальной революции, распространению революционного опыта Роджавы на остальные районы Сирии. Как руководство «Демократического Союза» (PYD) в целом, так и Салех Муслим лично неоднократно указывали на то, что устройство «автономных районов» Сирийского Курдистана рассматривается ими в качестве прообраза для будущих перемен по всей стране. А это означает преобразование не только политической, но и социальной, экономической и духовной сфер. Соответственно, вопрос о федерализации здесь стоит далеко не на первом плане, но обсуждение зрелости сирийского общества к полномасштабной социальной революции – тема для отдельного вдумчивого рассуждения.

Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что федерализация Сирии сама по себе не является выходом из сложившегося кризиса, она может лишь усугубить ситуацию. Чтобы она смогла реализовать свой созидательный потенциал, ей должны сопутствовать широчайшие преобразования во всем обществе. Но в этом случае основное внимание уже будет уделено другим, более масштабным и значимым вопросам, производным от которых и будет тот или иной тип территориально-государственного устройства страны.

Решению же собственно проблем этноконфессионального характера на данный момент времени куда сильнее бы поспособствовало, по мнению автора статьи, принятие соответствующего закона о национально-культурной автономии.

Никита Чугунов
Источник: Al Masdar News





Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Tags: Сирия, курды, федерализация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments