Федор Чемерев (nkfedor) wrote,
Федор Чемерев
nkfedor

Россия и Индия — взаимные настороженности и опасения в отношении политики партнера

(По материалам статьи Юрия Бялого «Россия и Индия в меняющемся глобальном мире»)



В своей статье «Россия и Индия в меняющемся глобальном мире» Юрий Бялый приводит данные о потрясающих масштабах влияния, которую «мягкая сила» США оказывает на элиты Индии и ее население . А также о том, что в Индии набирают силу националистические силы. Помнится, в годы моего детства, у всех на устах были слова «Хинди руси бхай бхай» («индийцы и русские — братья»). А сейчас, после прочтения статьи Бялого, я не считаю таким уж невероятным вариант превращения Индии в нечто, напоминающее современную Украину, где место «идей» Дмитрия Донцова и Степана Бандеры занимает хиндутва. Юрий Бялый пишет:

«В прошлом веке немало индийских радикальных приверженцев хиндутвы из «Раштрия сваямсевак сангх» заинтересованно и активно сотрудничали с гитлеровским нацизмом и поддерживали эту идеологию даже после поражения Германии во Второй мировой войне».

Уже в наши дни в Индии вовсю разворачивается кампания по переписыванию учебников новейшей национальной истории. Согласно этим учебникам борцами за освобождение Индии от колониальной зависимости были отнюдь не Махатма Ганди и Джавахарлал Неру, а идеологи радикального индуистского национализма. Есть сходство с «майданутой» Украиной, определенно есть!

И дело не в том, что в Индии реально существуют группы, идеология которых может быть без особых натяжек квалифицирована как нацизм. Беда в том, что эти идеи набирают силу. Неотвратимо, поскольку мир перестает быть однополярным. Во времена СССР мир был биполярным. Но в основе этой биполярности лежала вовсе не геополитика, во всяком случае далеко не она одна. Биполярность мира периода соперничества СССР и США в решающей степени определялась принципиальными различиями в идеологиях, и предлагаемыми этими идеологиями принципиально различными образами будущего. Но коммунистические идеалы были отвергнуты подавляющей частью населения СССР. А советские нормы общечеловеческого общежития были атакованы антисоветскими силами, сформировавшимися внутри самого СССР, поддержанными нашим геополитическим противником. В результате Советский Союз рухнул, а мир стал однополярным. Но этот период продлился сравнительно недолго.

Последовавший за расчленением СССР период тотальной гегемонии США (однополярный мир) сменился современным многополярным. И эта многополярность предъявляет к каждому потенциальному новому полюсу силы неумолимое требование, которое Юрий Бялый формулирует так:

«Крупнейшему государству, претендующему в этом мире на роль одного из глобальных полюсов, необходимо наращивать свою идентификационную национальную отличительность и, если так можно выразиться, национально-конфессиональную уверенность в себе».

У Индии практически не оставалось иного выхода, как попытаться обрести эту самую национально-конфессиональную уверенность в себе. Наметился разворот Индии в сторону «индийского нацизма», чреватый последствиями, которые могут оказаться губительными не только для Индии. Но именно этот разворот со всей очевидностью показал, что именно отказ от коммунистических идеалов лишил Россию, как бы это кому-то не показалось странным, важных геополитических позиций. Стратегическое партнерство с СССР, которое для Индии Джавахарлала Неру было вполне естественным, органичным, нынешней Индии (а во многом и самой России) не интересно. Ему на смену приходят рыночно-политические отношения, «со всеми присущими этому типу отношений переговорными хитростями и некоммерческими предпочтениям».

Об этом — очередной фрагмент статьи Юрия Бялого:


Судя по выступлениям индийских политических лидеров и публиациям индийской прессы, основные риски и угрозы для Индии заключаются в следующем:

— элитные и межпартийные расколы и конфликты, связанные с выбором между сохранением Индией статуса главы Движения неприсоединения и позиции военно-политического нейтралитета и сдвигом в направлении все более прочного сотрудничества с США и Японией;

— внутренние эксцессы этнополитической и межконфессиональной и социально-экономической дестабилизации, создающие угрозы национальному единству;

— неурегулированные — и имеющие сомнительные перспективы урегулирования — территориальные конфликты с Пакистаном в штатах Джамму и Кашмир и с Китаем в штатах Аруначал-Прадеш , Сиским и Джамму и Кашмир;

— политическая война и военно-политическое соперничество между Индие1й и Пакистаном не в полной мере контролируется центральным правительством. Наиболее опасными факторами этого соперничества являются терроризм базирующихся в Пакистане радикально-исламистских организаций на территории Индии и на ее границах, а также соревнование между странами в сфере наращивания количества и качества ракетно-ядерных и противоракетных вооружений;

— притязания Китая на роль не только экономического, но и военно-политического гегемона в Юго-Восточной Азии. В этом отношении характерно высказывание индийского специалиста-международника Брахмы Челлани: «Стремление Китая насадить в Азии свои порядки ни для кого не секрет. Все крупные проекты, от инициативы «Один пояс — один путь» до учреждения в Пекине Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, медленно, но верно приближают Китай к его стратегической цели — построению китаецентричной Азии». Еще более категоричен в этом отношении американский аналитик, бывший дипломат Уильям Эвери: «Если Индия продолжит политику непротивления расширяющейся экспансии Китая, разрыв в военной мощи двух стран вскоре станет невосполнимым»;

— риски «окружения» Индии недружественной китайской логистической инфраструктурой как на сухопутных коммуникациях (Пакистан, страны Индокитая), так и на морских торговых маршрутах (Южно-Китайское море, Андаманское море, Индийский океан);

— укрепляющиеся стратегические отношения между Пакистаном и Китаем в военно-политической и экономической сферах.

В связи с перечисленными представлениями наших стран о ключевых рисках и угрозах формулируются и перечни взаимных пусть еще не претензий, но я бы сказал, настороженностей и опасений в отношении политики партнера по межгосударственному диалогу.

В части настороженностей России изменениями политики Индии главным представляется следующее:

— фактический отказ Индии от прежней политики нейтралитета и неприсоединения к военно-политическим блокам и выстраивание все более прочных, союзнических стратегических отношении с США, а теперь еще и с Японией. В условиях, когда Россия стоит на первом-втором месте в списках врагов США, это, по понятным причинам, Москву серьезно тревожит;
— высокая наполненность информационной среды Индии, включая ведущие газеты и телевидение, западной, прежде всего американской, антироссийской пропагандой, Один из ярких примеров — февральская статья в очень влиятельной газете «Hindustan Times» ее главного редактора Бобби Гхоша «Трампу нужно понять, что защита Украины — в интересах Америки». В этой статье Гхош предлагает президенту США Д. Трампу потребовать от президента РФ В. Путина вывести российские войска с Украины, а если Путин не послушается, то убедить НАТО «предоставить Украине необходимое для самозащиты вооружение». Подобных публикаций в индийской бумажной и электронной прессе множество. Соответственно, происходит неуклонное изменение массового индийского общественного мнения в проамериканском и антироссийском ключе. Так, по данным исследования центра «Pew» от 2015 года, 70% опрошенных индийцев благожелательно отзываются о Соединенных Штатах, а в возрастной категории от 18 до 29 лет этот показатель равен 75%. Россия занимает второе место вслед за США, и положительно к ней относятся 45% индийцев. Негативно о США отозвались 8% опрошенных индийцев, а о России — в два раза больше — 16%.;

— рост влияния идей индуистского национализма (хиндутвы) во внутренней политике Индии, не только угрожающий этноконфессиональному и социальному миру в стране, но и повышающий риски конфликтов Индии с мусульманскими странами:

— обсуждение возможности фактической денонсации «водного договора» с Пакистаном по Инду и его притокам, с риском уничтожить перспективы даже минимальной разрядки конфликтности с Пакистаном;

— не в последнюю очередь, наметившаяся тенденция изменения стратегического формата сотрудничества Индии с Россией в оборонно-технической сфере — в направлении формата сугубо рыночных отношений «покупатель-продавец».

В этой сфере настороженности России касаются, в частности, характера тендеров на закупки Индией иностранных вооружений, в которых российские представители нередко усматривают недобросовестные предпочтения, которые индийская сторона дает американской и европейской технике. Кроме того, индийские претензии к качеству вооружений и запчастей, поставляемых Россией, наши специалисты во многих случаях оценивают как необоснованные.

Аналогичным образом с российской стороны выглядит и соглашение с США о предполагаемом строительстве в Индии ядерных реакторов американского дизайна. Поскольку Россия знает, что американские корпорации «Вестингауз» и «Дженерал Электрик», давно приобретенные японскими компаниями, в значительной мере утеряли соответствующие кадры и компетенции и, в частности, уступили «Росатому» первенство в создании реакторов нового, «постфукусимовского» поколения.

В части настороженностей Индии в отношении политики России, судя по высказываниям индийских политиков и СМИ, главным является следующее:

— отчетливый поворот России к Китаю в сферах экономических и политических отношении. Индия, при ослаблении своих собственных связей с Россией, воспринимает этот поворот как риск вовлечения России в антииндийскую политику Пекина;

— расширение и укрепление связей России с Пакистаном, что в Индии воспринимается как угроза становления «дружественных отношений Москвы с главным врагом Индии». В этом ключе воспринимаются и продажи Пакистану российских вооружений, и контракт российского «Газпрома» на строительство газопровода «Юг-Север» с побережья Аравийского моря, от Карачи до Лахора;

— инициативы России по обсуждению ситуации в Афганистане совместно с представителями Китая и Пакистана, без приглашения Индии, хотя у Индии в Афганистане есть крупные собственные интересы;

— умеренно-порицающее отношение России к террористическим нападениям на Индию базирующихся в Пакистане исламистских радикалов;

— прохладное или даже негативное отношение России к планам расширения постоянных членов Совета безопасности ООН с включением в него Индии;

— уклонение России от поддержки стремления Индии войти в международную «группу ядерных поставщиков и окончательно легитимировать свою ядерную программу.

Что может быть обсуждено в перечисленных взаимных настороженностях России и Индии для восстановления взаимопонимания?

В том, что касается России, мы должны понять, что в эпоху постсоветского и политического и экономического обвала наша страна в значительной мере ушла из сферы внимания индийской политики как «глобальный лузер и аутсайдер». Индийская политика неприсоединения могла быть успешной в эпоху биполярного советско-американского соперничества при советской поддержке, однако потеряла шансы на успех в униполярном мире.

В то же время Россия став на время аутсайдером в униполярном мире, много лет, по сути, ограничивала свой интерес к Индии ее восприятием как одного из самых крупных рынков вооружений и ряда других технологических проектов, включая строительство АЭС. А Индия осознала, что формально существующее между двумя странами стратегическое партнерство в новых условиях не может давать тех серьезных гарантий защиты индийских интересов, которые давал союз с СССР.

Соответственно, Индия не могла не искать других союзников, способных дать гарантии защиты ее интересов. Как писали некоторые индийские политики, в новой геополитической ситуации Индии пришлось выбирать, какой международный порядок в Юго-Восточной Азии ей ближе: Pax Americana или Pax Sinica. И Индия выбрала первый.

Индия выбрала США еще и потому, что ей для развития насущно необходимы не только инвестиции (по инвестиционному потенциалу Китай, видимо, впереди планеты всей), но и современные технологии, по которым США во многих отношениях — хотя и не во всех — по-прежнему мировой лидер. Кроме того, конечно не последнюю роль в данном решении сыграла и англоязычная близость стран. И, наконец, немало американских аналитиков приглашали Дели в альянс с Вашингтоном, подчеркивая, что лишь в таком альянсе Индия сможет стать соразмерной растущему Китаю и экономически, и военно-политически.

В ситуации такого выбора Россия неизбежно отодвигается еще дальше на периферию индийского внимания. А в Индию все глубже проникают американские СМИ, кино- и видеопродукция, музыка. И, конечно, американская и родственная ей британская пропаганда.

Россия по собственному опыту хорошо знает, насколько грубо эта пропаганда искажает и фальсифицирует информационную действительность. Сейчас это с изумлением обнаружил президент США Дональд Трамп, давший этой пропаганде название «фейковые новости». Но Индия с такими массированными информационными атаками против себя не сталкивалась и потому в основном американской пропаганде верит. В том числе в ее антироссийской заряженности и фальсифицированном освещении событий на Украине, в Сирии, в самой России.

Смещению политики пришедшей к власти «Бхарати Джамати Парти» к акцентам националистического характера с элементами хиндутвы — тоже есть объективные объяснения. Если мир меняется от глобализированной униполярности к многополярности национальных государств, то крупнейшему государству, претендующему в этом мире на роль одного из глобальных полюсов, необходимо наращивать свою идентификационную национальную отличительность и, если так можно выразиться, национально-конфессиональную уверенность в себе.

Хотя, повторяю, Россия видит в таком политическом дрейфе очень сложной многонациональной и многоконфессиональной страны серьезные риски внутриполитического и внешнеполитического характера. Для преимущественно христианской России (к тому же с существенной частью собственного исламского населения) очень значимо то, что во внутренней и внешней политике Индии в последние годы неуклонное растет влияние самых радикальных индуистских националистов из политической группы «Раштрия сваямсевак сангх», демонстрирующих откровенную враждебность к христианам и мусульманам. Для России значимо и то, что в прошлом веке немало индийских радикальных приверженцев хиндутвы из «Раштрия сваямсевак сангх» заинтересованно и активно сотрудничали с гитлеровским нацизмом и поддерживали эту идеологию даже после поражения Германии во Второй мировой войне. Наконец, мы с тревогой наблюдаем то, что в Индии приобретает размах тенденция переписывания учебников новейшей национальной истории, в которых ключевыми фигурами оказываются не Махатма Ганди и Джавахарлал Неру, а идеологи радикального индуистского национализма.

А на внешнеполитическом поле не менее тревожными представляются идеи возобновления «водной войны» с Пакистаном. Нельзя не понимать, что в пакистанском массовом сознании водная проблема воспринимается гораздо острее и болезненнее, чем вооруженные столкновения на границе или даже страшная, но отдаленная ядерно-ракетная угроза, поскольку в случае сокращения общего стока Инда и его притоков в Пакистан огромные массы населения, лишившись необходимой воды для орошения полей, обрекаются на голод.

В том, что касается торговых отношений между нашими странами в сфере ВТС и ядерной энергетики, Россия должна понять и признать, что вне реального стратегического партнерства эти отношения неизбежно становятся рыночно-политическими, со всеми присущими этому типу отношений переговорными хитростями и некоммерческими предпочтениями.

В ситуации фактически объявленной России новой холодной войны и санкций наша страна практически полностью потеряла доступ к западным рынкам важнейшей продукции инвестиционного назначения, от современных роботизированных станков до высокотехнологических изделий двойного назначения, а также к западным институтам кредитования. В этих условиях приобрести такого рода продукцию — насущно необходимых для реализации национальных антисанкционных программ импортозамещения — Россия может прежде всего у Китая, в котором производство ее аналогов налажено западными корпорациями по западным лицензиям. То же касается и кредитования крупных проектов.

Кроме того, Россия понимает, что без заинтересованной поддержки Китая она не может решать проблемы безопасности на постсоветской границе между Афганистаном и республиками Центральной Азии. Это же относится к активизации связей России с Пакистаном. Индия должна понимать, что политика Пакистана является ключом для обеспечения безопасности постсоветских стран Центральной Азии и России от террористических и наркотических угроз, исходящих из Афганистана.

Это особенно важно именно сейчас, когда становится ясной новая тенденция — перебазирование больших групп боевиков «Исламского государства» (организации, деятельность которой запрещена в РФ) из районов боевых действий в Сирии и Ираке в Афганистан, переманивание ими на свою сторону существенной части полевых командиров «Талибана» (организации, деятельность которой запрещена в РФ) и укрепление власти Иг в ключевых (в том числе и прежде всего северных) афганских уездах и провинциях.

И это сейчас тем более важно, поскольку по данным российских спецслужб, боевые силы США в Афганистане (по крайней мере до последнего времени) вообще практически не вели в стране серьезные действия против растущих сил «Исламского государства». В частности, известно, что в марте 2016 года в провинции Герат шли бои между двумя группировками талибов численностью до 2 тысяч человек, одна из которых присягнула ИГ. Бои шли рядом с крупнейшей американской авиабазой Шинданд, располагавшей более чем достаточным составом и техникой для подавления и уничтожения противника. Однако, американское командование лишь наблюдало, как боевики ИГ разгромили талибов.

Возможно, в ближайшее время эта ситуация изменится в связи с обсуждением в Вашингтоне планов нового наращивания военной группировки США в Афганистане. Но учитывая 16-летний предыдущий опыт нынешней афганской войны, надеяться на радикальное изменение к лучшему террористической ситуации в «афганском подбрюшье» стран Центральной Азии не приходится.

В части поставок российского оружия в Пакистан — Индии хорошо известно, что Россия продает в Пакистан не самые современные системы вооружений в очень небольших количествах. Что никак не может сколько-нибудь существенно повлиять на военный паритет между Дели и Исламабадом.

Далее. Россия и Кита, реагируя на угрозу непосредственного приближения растущих вооруженных отрядов ИГ к своим границам, не привлекли к переговорам с Пакистаном Индию по той простой причине, что и Москва и Пекин понимали, что в этом случае тема индийско-пакистанского конфликта неизбежно затмит тему угрозы ИГ и других радикальных террористических организаций, базирующихся в Афганистане и, скорее всего, сорвет переговоры.

В связи с этим отметим, что президент России В. Путин прекратил попытки стать посредником в урегулировании отношений между Индией и Пакистаном после того, как в 2002 году пригласил премьеров Индии и Пакистана А.В. Ваджпаи и П. Мушаррафа в Алматы на «Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии». Тогда Ваджпаи и Мушарраф вообще даже на стали друг с другом разговаривать. Именно поэтому Россия прекратила участие в «конфликтных» официальных обсуждениях территориальной и террористической проблем Джамму и Кашмира, а также взаимных индо-пакистанских «ядерных» и «ракетных» вызовов.

В части позиции России по вопросу о включении Индии в число постоянных членов СБ ООН индийская сторона должна понимать, что любая фундаментальная реформа ООН в нынешних условиях начнется с предложения лишить постоянных членов СБ, включая Россию, права вето. Что, в свою очередь, окончательно уронит авторитет ООН как высшей мировой инстанции политического урегулирования проблем, а также лишит Россию важнейшего легального и легитимного инструмента международной защиты своих интересов. Кроме того, включение Индию в состав постоянных членов СБ ООН в сегодняшней ситуации дрейфа Индии в направлении стратегического союза с США для России политически крайне невыгодно, поскольку также будет означать ослабление ее позиций в единственном глобальном легитимном международном правовом институте.

Конечно, предложенный выше перечень взаимных настороженностей Индии и России в отношении политики партнера вовсе не исчерпывается и может быть дополнен. Здесь приводится лишь «контурный пример» возможного стиля обсуждения подобных проблем, направленного на снятие главных настороеженностей и на повышение взаимопонимания и взаимного доверия.

Источник: газета «Суть времени» №227-228

По теме:

США корректируют «внешнеполитическую парадигму». Не отказываясь от роли мирового гегемона
Запад более века ведет против России системную войну. Главные риски и угрозы на сегодняшний день


Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Tags: Индия, Россия, США, Трамп, Украина, мягкая сила, современная война
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments