Федор Чемерев (nkfedor) wrote,
Федор Чемерев
nkfedor

Заговор против СССР. «Предатель-одиночка или?...»



21 августа вышла очередная передача «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым» на канале «Россия 1». Особой тяги смотреть эти шоу у меня никогда не было. Но эта передача, точнее ее вторая часть, транслировавшаяся уже после полуночи, была посвящена событиям августа 1991 года. Что вполне объяснимо — прошло четверть века, есть повод подвести итоги. Из участников передачи самым активным защитником ГКЧП и обличителем Горбачева был Николай Стариков. Это, в общем-то, неудивительно, если судить по его публикациям и выступлениям на телевидении в последние годы. Не очень-то удивило и то, что он, оказывается, в том самом августе 91-го был среди защитников «Белого Дома». Его, по собственному его признанию, тогда обманули...

Известный режиссер и гендиректор «Мосфильма» Карен Шахназаров, как оказалось, в эти самые августовские дни отдыхал в Крыму, недалеко от приснопамятной дачи Горбачева. И ему доподлинно известно, что связь у Генсека КПСС и Президента СССР реально отключили — ни сам Карен, ни его отец Георгий Хосроевич Шахназаров, советник Президента СССР, в эти дни ни с кем связаться по телефону не могли — их телефон, как я понимаю, тот, что на даче в Форосе, молчал. Стало быть, и у Президента связи не было...

Еще один известный режиссер — Иосиф Райхельгауз — выражал неподдельную радость по поводу общего итога событий того августа. И в качестве аргумента приводил судьбу собственного театра, который советская власть не больно-то жаловала, зато потом!... Из его уст даже прозвучали слова, что когда-нибудь благодарные потомки еще поставят памятник Горбачеву...

Сергей Кургинян был убедителен и немногословен. Запомнились его слова о том, что ГКЧП никак не сводится к участникам печально известной пресс-конференции, наиболее яркий образ которой — трясущиеся руки Геннадия Янаева, вице-президента СССР. Кургинян утверждал, что в определенных кругах этого самого ГКЧП рассматривался вариант назначения Бориса Ельцина Президентом СССР, что на «броневик» Ельцин залез отнюдь не сразу — явно ждал, как именно повернутся события. И еще Кургинян заметил, что события августа 1991 года — это не только история, это еще и специстория. Оговорив при этом, что формат данной передачи не позволяет раскрыть эту тему...

К моему удивлению, в ходе этой дискуссии совершенно не была затронута роль в этих событиях КПСС. Не отдельных ее представителей, так или иначе вовлеченных в трагические события тех дней, о них-то как раз нечто было сказано, а о партии в целом — организации, казалось бы обязанной быть субъектом массового движения по защите целостности страны. И, тем не менее, безропотно ушедшей с политической сцены. Сгинувшей, как будто ее и не было. И то, что дыру, образовавшуюся в политическом ландшафте расчлененного СССР, стали заполнять РКРП, КПУ, КПРФ, СКП-КПСС и другие политические организации, этого факта, к сожалению, не отменяет...

Для меня август 1991 года был личной трагедией. Когда это случилось, я был самым молодым членом парткома НИИ химического машиностроения — крупнейшего в Советском Союзе центра, где проходили наземные испытания космических аппаратов и ракетных двигателей.

Не поверите, но тогда была уверенность (не надежда даже), что скверну «Перестройки» удастся остановить. И уж тем более невозможно было себе представить, что 20 миллионов коммунистов — уже ничто, что нет больше «руки миллионопалой». Тогда, казалось: достаточно подать сигнал — и, пусть не все эти миллионы, но хотя бы половина из них, подымутся и сметут заразу. Лично у меня не было сомнения, что в ядре сознания этих людей коммунистические идеалы еще наличествовали.

Но не было сигнала. А мы, коммунисты, замерли в ожидании. В оцепенении.

Надеялись, что там, наверху «консерваторы» скинут Горбачева? Было такое. Что потом, после того как Ельцин с Гайдаром, «кинули» всю страну, народ взъерепенится, и тут-то нас призовут? Пожалуй... Что в той или иной форме коммуно-реванш состоится? Не сегодня, так завтра, не через год, так через три?...

Это к вопросу о субъекте, частью которого я — по факту — был. В скоротечных политических схватках тех дней, мы, коммунисты, так ничего и не предприняв, очевидным образом продемонстрировали импотенцию этого субъекта. Нашу — и мою в том числе — импотенцию.

Это больно. Унизительно. Стыдно. И еще было предчувствие гибели Родины — как неотвратимой реальности. Реальности, которую окружающие в эти трагические дни почему-то не замечали: «Ура! Мишку скинули! На смену номенклатуре придут молодые, неиспорченные партийной бюрократией деятели. Заживем!». А у меня тогда, с вечера 20-го августа — затяжной, на несколько дней, синдром «плачущего большевика».

В наше сознание настойчиво пытаются внедрить мысль, что СССР распался сам, исчерпав свой собственный потенциал. «Бобик сдох» — и все тут, обсуждать нечего. Но сейчас-то мы видим, как механизмы распада запускаются отнюдь не только там, где «красные» пытаются реализовать свои «бредовые» идеи.

Считается, что страну по-шустрому раздербанили тогдашние либералы, воспользовавшись бесхребетностью и аморфностью партии, А ну как роль «либералов» преувеличена? Что если не они, или, скажем так, по большей части не они расчленяли страну?

Ответ на этот вопрос принципиально важен именно сейчас. Важен потому, что ничего еще не кончено. Что трагическую судьбу СССР вполне может повторить Россия. «Процесс пошел», говорил тогда Горбачев. А кто возьмется утверждать, что этот процесс завершен? Сейчас «либералы» особой популярностью в народе не пользуются. Означает ли это, что субъект, играющий «на распад страны» сдулся?

КПСС не стала субъектом спасения СССР. Почему? Как и когда она дошла до жизни такой? Ведь о ней когда-то вполне обоснованно говорили: «Партия — спинной хребет рабочего класса! Партия — бессмертие нашего дела! Партия — единственное, что мне не изменит». Все свершившееся в корне противоречит этим замечательным утверждениям! Какой, на хрен, хребет? О каком бессмертии «Нашего Дела» может идти речь — после того, что произошло? И если это не наша, коммунистов, измена, то что это? Как такое вообще могло осуществиться? Стать реальностью наших дней — кровью Приднестровья, Таджикистана, Чечни, Украины?

Это большая и чрезвычайно важная тема далеко не первый год является предметом серьезных исследований Сергея Кургиняна и его Центра. Результаты этих исследований представлены в книгах «Странствие», «Исав и Иаков», публикациях в газете «Суть времени» циклов статей «Судьба гуманизма в XXI столетии», «О коммунизме и марксизме». И конечно же, в книге «Красная весна». Эта книга интересна — не в последнюю очередь — тем, что в ней в качестве субъекта «Перестройки» рассматриваются отнюдь не либералы, а плотная спецслужбистская элитная группа, лидером и основателем которой был Юрий Владимирович Андропов — глава КГБ, а позднее и Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Надеюсь, эта книга послужит поводом для серьезного обсуждения и «Перестройки», и событий августа 1991 года и всего того, что за этим последовало. Для затравки — несколько выдержек из главы III книги «Красная весна»:


Глава III. Предатель-одиночка или?...

«Горбачев не дьявол, обладающий сверхчеловеческими возможностями, не инопланетянин, прилетевший с планеты, находящийся на более высок5ом уровне развития. Он даже не сверхмощный андроид, он человек, которого какая-то мощная система должна была продвинуть на пост Генерального секретаря».

«Только мощный слаженный элитный коллектив мог привести Горбачева к власти. И только такой коллектив мог запустить один из самых амбициозных и скверных проектов, когда-либо осуществлявшихся подобными дружными элитными коллективами, — эту самую перестройку».

«Но как могла система, давившая любое инакомыслие, а уж тем более реальное посягательство на государство и власть, допустить формирование подобного коллектива и его превращение в субъект, способный не только взлелеять, но и осуществить свою поганую перестройку?»

«Советская элита не только не ослабляла карающую длань, обнаруживая политические или идеологические проступки лиц, входящих в элиту, но, напротив, порой карала своих элитариев за проступки такого рода даже строже, чем обыкновенных людей. Работягу, обложившего Брежнева матом пожурят, а первого секретаря обкома комсомола — прижмут по полной программе».

«Установить стопроцентный контроль за словами и действиями перспективного комсомольского работника — дело святое и обязательное. А значит вся проблема — в тех, кто устанавливает этот контроль. Поскольку этот контингент (агентура и оперативный состав) не только осуществляет надзор в пассивном режиме, но и активным образом зондирует подконтрольный контингент. . То есть сами рассказывают анекдоты, костерят почем зря Брежнева и других — и ждут, кто и как на это откликнется. Те, кто не реагирует на это или реагирует негативно, интереса не представляют. А те, кто на эту удочку попадают,подлежат более серьезной разработке и длятся на малоперспективных и перспективных.

Малоперспективных тупо карают при первой необходимости (к празднику, например, или в случае недовыполнения плана). А перспективных используют для того, чтобы разворачивать более масштабные и затейливые зондажи. Создавая, например, антисоветские структуры, налаживая спецсвязи с иностранцами и так далее. Теперь представьте себе, что у вас на глазах разворачивается этакая подпольная спецантисоветская деятельность. А вы как законопослушный гражданин, действительно приверженный советской идеологии, советскому образу жизни, докладываете по инстанциям. А инстанция кивает сочувственно. И продолжает свое — между прочим, вполне законное, спецантисоветское начинание».

«Итак, представьте себе, что подлинно антисоветская группа сформировалась внутри данного элитного контингента. Как вы отличите такую действительно антисоветскую группу от спецантисоветской? Вы скажете, что эта группа подлинно антисоветская, а вам представитель спецэлиты скажет, что вы не в курсе и речь идет о спецантисоветизме!»

«Если в системе, которая все берет под свой контроль, надо соорудить антисоветскую группу, то ее, группу надо сооружать из контролеров, причем самого высокого ранга и наделенных максимально эксклюзивным правом на спецантисоветскость».

«Так какая же группа заговорщиков привела к власти Горбачева? И помогла ему осуществить подлый замысел? И что сталось с этой групой после того, как она добилась успеха? Ведь в таких случаях осуществившие свой замысел группы в принципе не могут испариться. Да и зачем им «испаряться», если они добились своего?»

«Но чего, собственно, добились заговорщики? Личного обогащения? Но тогда они не заговорщики, а обыкновенная банда. А это не так или как минимум не вполне так. Разрушения своего государства во имя торжества государства американского? Но тогда они не заговорщики, а элементарные агенты. Что опять же как минимум не вполне соответствует подлинному статусу этих людей, их мировоззрению, целеполаганию и самооценке. Многолетние занятия, призванные дать сколько-нибудь внятный ответ на этот вопрос, встречи с теми, кто так или иначе соприкасался с заговором, убедили меня, что в его ядре находились элитные спецслужбисты, обладавшие и немеркантильным, стратегическим целеполаганием, и волей к осуществлению своего, на мой взгляд преступного, но далеко не элементарного замысла:

Первое. Капитализм оказался гораздо более гибок и жизнеспособен, чем это можно было предположить.

Второе. Коммунистическая революция на Западе не произойдет именно по этой причине. Запад научился добывать для своего населения необходимый ресурс, эксплуатируя весь остальной мир. Запад обеспечил своему населению определенный уровень благосостояния. Запад создал человека-потребителя и насытил элементарные потребности созданного им человека, обезопасив себя от восстания усыпленных потребительством масс.

Третье. Советский Союз не может грабить мир так, как грабит его Запад. А значит, он не может и насытить потребности своего потребителя. Любая же другая модель человека, не требующая потребительского благоденствия и основанная на аскетизме и мобилизации, потребует слишком радикальных перемен, несовместимых с интересами правящего политического класса, ни с благодушными чаяниями очень крупных социальных групп. При этом подобная трансформация (накаленная идеальная воскрешенная мессианская страсть, радикальное очищение достаточно подгнивших и размагниченных элит), скорее всего, приведет к ядерной войне с Западом. Вообще, любой негибкий сценарий — и с возвращением к мессианству, и без возвращения к оному — сделает крайне, бесповоротно вероятной большую ядерную войну на рубеже XX и XXI века.

Четвертое. Сильный идеологический разогрев населения маловероятен и чересчур опасен. Отказ от этого разогрева неизбежно приведет к поощряемому Западом неотрадиционализму. При этом существенная часть нерусского населения станет все в большей степени попадать в орбиту ислама.

Пятое. Именно в той части СССР, где наиболее активно будут протекать процессы исламизации, рост населения окажется особенно бурным.

Шестое. Раньше или позже любой сценарий развития СССР кроме чересчур опасного мобилизационного мессианского, потребует той или иной демократизации. Бурный рост исламского населения приведет к тому, что демократически избранная власть может перейти к ставленнику этой части населения. Это роковым образом скажется на судьбе уменьшающегося собственно русского населения.

Седьмое. Социально-экономические процессы рано или поздно потребуют еще большего расширения СССР. При этом восточно-европейские страны будет все труднее удерживать в коммунистической зоне, потому что именно на них будет наиболее пагубно сказываться соблазн западного потребительства. Расширяться придется в Азию. А это окончательно поставит крест на русской коммунистической сверхдержаве. Не зря ведь Сталин так боялся слияния СССР с коммунистическим Китаем, равно как и других более плотных отношений с коммунистической Азией.

Восьмое. Любое расширение советской сверхдержавы в сторону Азии (а без этого вскоре нельзя будет удержать социально-экономические позиции в госпитализирующемся мире) резко усилит риск ядерной мировой войны. А он и без этого растет с каждым годом.

Девятое. Сочетание потребительства с развитием эффективно только в пределах современного западного капитализма. Попытка же развиваться на принципиально иных основаниях сопряжена со слишком высокими издержками для советской элиты. Да и всего общества. Если же не включить никакого механизма развития, то проигрыш капитализму становится неминуемым.

Десятое. Исходя из пп. 1 — 9, оптимальным является вариант вхождения СССР в Европу. При этом лучшим партнером, естественно, является Германия как наиболее мощное европейское государство. Ради укрепления отношений с Германией можно пожертвовать очень и очень многим. Прежде всего, конечно же, ГДР. Но и не только.

Одиннадцатое. Вхождение в Европу потребует возврата СССР на капиталистический путь, отделения от СССР избыточно азиатских окраин России, форсированной капиталистической модернизации.

Двенадцатое. Возврат России к капитализму снимет тканевую несовместимость между Россией и Европой. Войдя в Европу, Россия станет самым мощным европейским государством. Вдобавок ко всему — подавляюще превосходящим другие европейские государства в плане совокупной военно-стратегической мощи.

Тринадцатое. После построения в России «нормального» капитализма и вхождения России в Европу у американцев не будет никаких основания для военного присутствия в Европе.

Четырнадцатое. Европейско-российское государство будет самым мощным на планете. Объединение русского сырья с немецкой промышленностью способно сотворить экономическое чудо.

Пятнадцатое. Как только начнется бурный рост российско-европейского государства, США сильно ослабнут или даже рухнут.

Шестнадцатое. В объединенной рссийско-европейсой сверхдержаве Россия будет самым сильным слагаемым.

Семнадцатое. Когда это все произойдет — подумаем, как распорядиться оказавшимися в наших руках возможностями».

Источник; Кургинян С.Е. Красная весна — М.: МОФ ЭТЦ, 2015, — 384 с.: ил. ISBN 978-5-7018-0551-2


Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Tags: Андропов, ГКЧП, Горбачев, Кургинян, СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 18 comments